• Редцех

Дмитрий Шпаро: «Все ради идеи показать, что особенные дети это могут»

Знаменитый путешественник уже 10 лет проводит полярные экспедиции для детей с ограниченными возможностями. Почему это важно и как отбирают участников, Дмитрий рассказывает в интервью проекту Здрав.ФОМ.

Елена Днепровская: Как и когда родилась мысль брать молодых людей с ограниченными возможностями в суровые экспедиции?

Изображение
Идея отправить ребят на Северный полюс появилась у моего сына Матвея Шпаро в 2008 году. Мы с тогдашним министром спорта и туризма Вячеславом Фетисовым подготовили первую экспедицию, объявив Всероссийский конкурс. В положении у нас было написано, что к отбору допускаются дети из коррекционных школ и детских домов, но в первую команду такие дети не попали. У нас было требование: подростки 16-18 лет должны иметь опыт походов I категории сложности в любом виде туризма – то есть, они должны понимать, что такое палатка, спальный мешок и выдерживать определенные нагрузки. И еще стоять на лыжах. Мы с Фетисовым считали, что они обязаны были иметь опыт участия во всероссийском соревновании «Лыжня России», которое проводилось во многих регионах страны.

Редакция: Как проводился отбор участников экспедиции?

Мы предлагали мальчикам и девочкам ответить на вопросы анкеты и присылать их нам. У нашего Клуба «Приключение» есть лагерь в Карелии «Большое Приключение», куда мы по итогам отбора анкет приглашали в марте примерно 40 ребят на учебно-тренировочные сборы – это трудный 8-дневный поход на лыжах с ночевками в палатках и готовкой на костре.
Изображение
Мы выбирали семерых самых подготовленных – решили, что в команде должно быть семь человек, девочек и мальчиков примерно поровну, – про которых думали, что они готовы пойти на Северный полюс. Нам важно было не ошибиться, потому что это ответственное путешествие, оно не может провалиться. Первая экспедиция прошла на ура, и мы решили продолжить.

Редакция: Когда к экспедициям присоединились особенные дети?

Буквально на следующий год мы договорились с тогдашним мэром Юрием Лужковым провести двухдневные соревнования для детей с ограниченными возможностями на Кубок мэра Москвы по зимнему туристическому многоборью, где будут лыжная гонка, установка палатки, ориентирование по компасу, вязание узлов, приготовление пищи, и пятерых победителей пригласить на наши сборы в Карелию. Мы подумали: если эти ребята смогут быть конкурентами здоровым детям, то почему бы не взять в полюсную команду такого ребенка? В экспедицию ведь попадает не самый сильный – для нас в приоритете забота о других людях, а не о себе. Человек, который проявляет себя эгоистично, никогда не попадет в команду.
Изображение
В какой-то момент мы стали горевать, что берем ребят-инвалидов только из Москвы, и пошли к новому мэру Сергею Собянину с просьбой сделать эти соревнования открытыми, чтобы в них могли участвовать и дети из регионов. Так к нам стали попадать ребята со всей страны. А в 2014 году детский омбудсмен Павел Астахов предложил провести экспедицию полностью с ребятами из коррекционных школ и детских домов. После мы приглашали в арктический поход победителей интеллектуальных всероссийских олимпиад – как с любовью о них сказал руководитель Департамента образования Москвы Исаак Калина, ботаников. Было интересно узнать, могут ли они участвовать в большом лыжном путешествии? Могут!
Помню, нас всех поразил мальчишка, математик из Москвы. Есть чудная фотография, где он сидит на просторах Северного Ледовитого океана на привале и читает здоровенную книжку. Что за книжка? «Прощай, оружие» Хемингуэя. Как он ухитрился этот тяжелый том взять с собой, не понятно.
Изображение
Из этих юных интеллектуалов тогда собралась сильнейшая команда. Вместе с ними ходил в лыжную экспедицию министр образования и науки Дмитрий Ливанов. Взял отпуск на 7 дней и пошел с ними. Я просто восхищался им.

Редакция: Часть детей попадает к вам после участия в каких-либо соревнованиях, но остальные по-прежнему могут присылать вам в Клуб «Приключение» анкеты в надежде отправиться на Северный полюс?

Да. Но, к сожалению, в последние два года все, что было наработано, распалось. Первые семь экспедиций мы проводили, потому что самолет нам бесплатно давала ФСБ России, потом началась война на Украине, теперь ФСБ занята обеспечением безопасности во время будущего Чемпионата мира по футболу, и беспокоить их нельзя. А долететь до Северного полюса и вернуться стоит миллионы рублей. И чтобы 10-я, юбилейная экспедиция состоялась в этом году, мы обратились в Департамент образования города Москвы. И Калина предложил организовать большой образовательный проект в Москве – «Большая Арктическая экспедиция» с викториной «Дорога в Арктику», в которой примут участие несколько сотен тысяч детей. После отбора дети опять поедут на сборы в наш лагерь, по итогам которого семь детей отправятся на дрейфующую станцию, где будут заниматься наукой, а другие семеро, как обычно, пойдут со своими наставниками на лыжах. Это будут дети только из Москвы. Будут ли среди них инвалиды, пока не могу сказать.

Вениамин Смирнов: А зачем в принципе нужно вести детей и тем более детей с ограниченными возможностями в опасное путешествие?

Изображение
Детские экспедиции на Северный полюс – это не слабо, другие страны такого не проводят, хотя там нейтральные воды, и туда могли бы ходить и норвежцы, и канадцы, и американцы. Мы принимаем детей из коррекционных школ – глухих, слабослышащих, слабовидящих, с легкой формой ДЦП, с поражениями психики или поражениями интеллекта. Мы решили, что было бы хорошо, если бы в экспедицию попали и такие дети. Это делается не для конкретного ребенка. Конечно, для него это прекрасно: он сходит на Северный полюс, и, наверное, потом его судьба сложится по-другому, к нему будут иначе относиться. Но все-таки, проводя такое мероприятие, нельзя ориентироваться на конкретного человека – ты тратишь деньги, свои или государственные, не ради одного человека, а ради идеи. И она состоит в том, чтобы показать, что эти дети это могут. А раз могут они, то смогут и другие – такие же. Нечто бесконечно трудное, героическое, доступно буквально для всех. Человек может поставить цель и может ее достичь!
Изображение

Редакция: Вы в конце года планируете поход на Южный полюс. Что это будет за экспедиция?

Это эпохальное путешествие «Силой рук к Южному полюсу». Мы называем это «Вторым открытием Южного полюса». В него пойдут три человека: два – обычные лыжники, а третий – человек в инвалидном кресле, которое поставлено на лыжи. И он отталкивается ото льда, от снежной поверхности лыжными палками. Много ли такой человек может пройти? На Зимних Паралимпийских играх мы видим скоростные соревнования ребят, которые так передвигаются. А здесь предстоит пройти почти 1000 км.
В 2000 году мы организовали единственное в мире путешествие на лыжах через Гренландию. Первый раз в истории русская команда пересекла этот остров, пройдя 640 км и поднявшись на высоту 2500 м, потому что Гренландия имеет форму купола. В команде было три человека: Матвей Шпаро, Борис Смолин и Игорь Кузнецов, инвалид I группы, прикованный к инвалидному креслу. Нам кажется, что если такая команда дойдет от побережья Антарктиды до Южного полюса, это будет неимоверно красиво. Потому что достижение полюсов – это всегда символическое олицетворение победы, воли, мужества, силы, и эту победу разделяет инвалид!
Первый раз Южный полюс покорили норвежцы. Это были великолепно подготовленные лыжники во главе с Руалом Амундсеном, которые шли частично на лыжах, используя собачьи упряжки. 14 декабря 1911 года они достигли Южного полюса и таким образом открыли его. Если человек силой рук дойдет до Южного полюса, мы назовем это вторым открытием.

Редакция: Почему вы считаете, что это так важно?

То, что раньше было недоступно инвалидам, сегодня возможно – таков современный мир. Инвалиды могут получать образование, работать, созидать, устанавливать рекорды на Паралимпийских играх.
Я часто вспоминаю Рика Хансена, канадского парня, который объехал в инвалидном кресле вокруг Земли. В свое время он приезжал Советский Союз, и мы с ним ходили к министру спорта, Рик при мне уговаривал того голосовать в Олимпийском комитете за то, чтобы хоть какие-то соревнования Паралимпийских игр включили в главную Олимпиаду. Он считал, что это форма дискриминации, что Паралимпиада должна включаться в «большие» Игры, а паралимпийцы – получать «большие» – не малые награды. Инвалиды могут бесконечно много.
Изображение
Сергей Шилов, 19-летний паренек, который в 1991 году принимал участие в нашем первом марафоне на инвалидных колясках и проехал по маршруту Москва – Киев – Кривой Рог 1450 км, крутя колеса коляски руками, тогда был самым молодым участником команды, а сегодня это самый титулованный параспортсмен, 6-кратный чемпион Паралимпийских игр.

Редакция: А Рик Хансен, кажется, собирался с вами проехать из Владивостока в Санкт-Петербург?

Изображение
Да, он убеждал меня, что это можно сделать. А потом женился и не поехал. Но я на него нисколько не обиделся. На самом деле, я изначально не верил, что он поедет. Но важно, что эта его идея реализовалась. Трое инвалидов ехали по этому маршруту 108 дней, 11 тысяч километров, и их путь пролегал по таким местам, где в то время инвалидную коляску просто никто не видел. Это был 1992 год, уже постсоветская Россия, а в СССР соревнования инвалидов проходили только на территории прибалтийских республик. Конечно, коляски были, но только в госпиталях и использовались для того, чтобы люди ездили по больничным коридорам. А так чтобы на улицах – у нас и сегодня такого человека нечасто встретишь. Но сейчас все понимают, что это нормально. И пытаются создавать все условия, чтобы люди с ограниченными возможностями жили полной жизнью.
Изображение
Помню, в 1994 году мы решили организовать марафон из Санкт-Петербурга в Алма-Ату по столицам бывших союзных республик. 10 000 км, 14 человек в команде – по одному из каждой страны. Когда мы искали ребят для этого супермарафона, то ездили по разным городам, и в Таджикистане, в Душанбе нашли только одного человека, у которого была инвалидная коляска. Сафар Боев, майор милиции, пуля попала ему в позвоночник, и он стал инвалидом. Его и включили в команду. Сегодня он председатель Паралимпийского комитета своей республики.

Валентин Недельский: Когда люди преодолевают вместе даже 1000 км, не говоря о 10 000 км, возникает ли у них усталость и раздражение друг к другу?

В наших инвалидных командах не было никаких стычек между ребятами. Дело в том, что эти ребята по жизни лояльные, к сожалению, жизнь научила их уступать. У них особенности характера. Среди них есть упрямые, но нет ленивых. А для команды самое плохое, когда человек ленив и старается переложить свою работу на других. Среди инвалидов таких не было. Когда ты на коляске проезжаешь по 85 км в день – это каторжная работа. И если ты к ней готов, ты не можешь быть плохим человеком по определению.

Людмила Капустина: Дети, хоть вы и готовите их к экспедициям, это не профессиональные путешественники и даже не взрослые, которые могут стиснуть зубы и терпеть. Что делать в ситуации, когда на маршруте ребенок отказывается идти дальше?

Изображение
В девяти наших молодежных путешествиях к Северному полюсу в общей сложности участвовало 63 юноши и девушки, и таких случаев не было. Один раз у парня возникло на щеке два чирья. Конечно, можно было вызвать вертолет и отправить его «к людям». Но это был бы тяжелый удар, как для него, потому что потом он всю жизнь страдал бы, что сошел с дистанции, так и для команды, ведь экспедиция хороша, когда финишируют все ее участники – будь то яхтсмены, альпинисты, полярные путешественники. Я очень хорошо помню этот случай: Матвей позвонил мне с маршрута в Москву, я был в штабе и следил за ситуацией. Я позвонил врачу, который обслуживает российский спецназ, описал ему все признаки заболевания, и он сказал, что вертолет точно не нужен – сделайте то-то и то-то. Все сделали. Когда через четыре дня я прилетел на Северный полюс встречать этих ребят, от чирьев ничего не осталось.

Людмила Капустина: Какие нештатные ситуации могут возникнуть?

Изображение
Достаточно провалиться в воду. Это большой шок, потому что мороз, а полностью переодеться невозможно. Ботинки, конечно, будут на примусе сушить, но высушить их до конца не удастся. Значит, придется терпеть больше, чем остальным. Но ты уже давным-давно находишься в состоянии, когда ты готов к этому. Я наблюдал, как люди страдали оттого, что принесли какую-то общую беду. Однажды девочка забыла в вертолете, который высадил команду в точке старта, свой спальный мешок. Как она переживала! Проблему решили, но за счет гардероба других людей. Тяжелая ошибка, но что тут поделаешь! Можно поскользнуться и упасть. Но это все ерунда. Если что-нибудь сломаешь – можно наложить шину. Все инструкторы, которые ходят в походы с детьми, готовы профессионально оказать первую медицинскую помощь. Если говорить о реальной опасности, то на дрейфующей станции обязательно стоит вертолет под парами, готовый вылететь и забрать человека и доставить его в Норвегию или в Мурманск. Если не предусмотрены надежные средства спасения, ты просто не имеешь права организовывать подобные экспедиции.

Андрей Осокин: Когда проще готовиться к таким сложным путешествиям – сегодня или в 80-е?

Сегодня проще. Понятие свободы получило совсем другую трактовку, сейчас люди могут позволить себе такое, чего раньше не могли.
Изображение
Когда в 1979 году состоялась экспедиция, которая принесла мне известность – 76-дневный поход на лыжах от берегов Советского Союза к Северному полюсу, наши яхтсмены не плавали по Мировому океану, а альпинисты не поднимались на Эверест, потому что все это было за границей. В СССР это было невозможно, никто не хотел отпускать людей в большой мир.
Но потом все начало меняться. Внутренняя свобода имеет большое значение, гораздо легче управлять своими желаниями, когда перед тобой весь мир открыт.
Изображение
С точки зрения организации и государственной поддержки, сегодня тоже легче. Главное, чтобы путешественники, отправляясь в поход, всегда заботились о своей безопасности. Не должно быть авантюризма, когда вы идете и не продумываете вариантов, как вас, случись что, спасти. Понятно, что человек имеет права рисковать и ставить какие-то эксперименты над собой, но он не должен подвергать опасности других людей, спасателей, которые будут спасать его в любом случае.

Редакция: Большой портрет Беринга в вашем кабинете появился после перехода через Берингов пролив?

Изображение
Нет, это отдельная история. В 1991 году мы искали могилу Витуса Беринга. Он родом из Дании, из города Хорсенс, и мы вместе с датчанами искали его на острове Беринга, это Командорские острова. Мы были не первые, но мы нашли. Привезли останки великого капитан-командора русского флота в Москву, за что нас на Камчатке обругали последними словами, потому что там решили, что мы его могилу разорили. Но на следующий год мы привезли останки обратно, перезахоронили. Так что никто Беринга не крал, но в Москве провели очень тщательное исследование, и по черепу методом реконструкции Герасимова восстановили его портрет. Оказалось, что тот Беринг, который был растиражирован на миллионах марок, открыток, учебников и висящих в кабинетах картин, это не знаменитый мореплаватель, а его дядя, придворный датский поэт. Тем исследованием занимался профессор Виктор Звягин, доктор медицинских наук, заведующий отделом Института судебной медицины. Он делал научную реконструкцию лица. Нам пришлось по всему свету искать потомков Беринга, которых оказалось чуть ли не триста человек, а Звягин по сохранившимся частично фотографиям потомков вывел характерные черты лица рода Берингов и, сравнивая их с черепом, который мы привезли, с предельной математической точностью доказал, что это на самом деле был Витус Беринг. А его портрет написала художница Елена Каллистова.

Редакция: У вас за спиной три географических карты. Обычно люди, которые много путешествуют, отмечают на картах флажками места, где им довелось побывать.

(Смеется.) Это карта Московской области – что тут отмечать. А соседнюю мне подарили военные картографы, она сделана на специальном материале. Я и повесил, потому что очень симпатично.

Редакция: И все же где на карте ваша самая любимая точка, которую вы вспоминаете?

Изображение
Это Северный полюс. Если что и вспоминать, то мое путешествие на Северный полюс 1979 года. Мы пришли туда 31 мая в 2:45 ночи по Московскому времени и с тех пор каждый год в это время мы, члены команды, собираемся вместе. Для нас это святой день. Та наша команда из семи человек – это настоящее братство. Мы сообща сделали очень хорошее дело, которым гордились тогда и гордимся сейчас. Помню, тогда к нам на Северный полюс прилетел Андрей Вознесенский, где написал прекрасные стихи: «Опасен полюс и необходим. Лица ребят оплавлены, как в тигле. Пусть компасы магнитные ошиблись. Сверяйте компасы по ним». Эти слова он сочинил про нас.
Слева направо: Дмитрий Шпаро, Андрей Вознесенский и Юрий Сенкевич, 1979 год.

Слева направо: Дмитрий Шпаро, Андрей Вознесенский и Юрий Сенкевич, 1979 год.

Поделитесь публикацией

  • 0
  • 0
  • 0

Подписаться на коллекцию удивительного

Нажимая кнопку, я соглашаюсь с обработкой моих персональных данных и  Политикой конфиденциальности

Рекомендованные материалы